но сначала — землянин!

А часики тикают…

Пустое о поэтах спорить,
У каждого есть свой резон,
Я далеко не Лермонтович
И уж совсем не Пушкинзон…

Так написал один не лишенный чувства юмора товарищ, весьма иронично относящийся к своим сочинениям. Он, и в самом деле, не был поэтом. Он водил поезда. Ветераны Львовской железной дороги, наверняка, помнят Иосифа Шамашевича — классного машиниста и хорошего человека. Возможно, помнят и его стихи, посвященные друзьям-товарищам, интересные житейские рассказы, порой забавные, порой грустные. Не давало покоя машинисту Шамашевичу пульсирующая где-то внутри жилка, которую называют творческой. Вот он и писал, ни на что не претендуя, не публикуясь. Разве что в газете «Львiвський залiзничник» вышла пара-тройка его заметок.

По-настоящему печататься он начал в Америке, куда эмигрировал в начале 90-х годов. Сейчас в городе Сан-Диего выходит книга его произведений. Увы, посмертно.

Внезапный уход Иосифа потряс меня. Иосиф — мой двоюродный брат. Казалось, совсем недавно он с женой Дусей гостили у нас в Израиле. Они подарили нам настенные часы. Часики до сих пор исправно тикают, тикают, а сердце Иосифа уже не стучит. Под тиканье этих часов у меня родился стих. Раньше я никогда не писала стихов. Разве что рифмовала разные поздравления родным и друзьям, сочиняла частушки и эпиграммы для редакционных капустников. Все это читалось, как говаривал один знакомый юморист, в «узком кругу ограниченных людей». А сейчас я отважилась обнародовать свое стихотворение, написанное на одном дыхании. Вот послушайте…

Однажды в юности беспечной
Меня вдруг испугал вопрос:
А разве я не буду вечной?
А разве жизнь сойдет с колес?
Как странно, как неимоверно,
Что будут небо и земля,
И солнце тоже непременно
Взойдет, зайдет, но…без меня.
Катились годы чередою,
Немолодая я теперь,
Не избалована судьбою,
Зияют раны от потерь.
В могиле мама, нет и мужа,
Отец погиб давным-давно.
Но говорят, бессмертны души,
Уйти им в вечность суждено.
Испуг той юности наивной
Возник в сознаньи неспроста:
Еще один из мной любимых
Переселился в небеса.
Брат Ёся, Ёська-паровозник,
Философ, лирик, юморист,
Он в неприметный подорожник
Умел вложить глубокий смысл.
Глава семьи, хозяин дома,
Как вол без устали пахал
И в изреченьях Соломона
Он зерна истины искал.
Ну, как тебе там в Наднебесье?
Не повстречался ли Пегас?
Слагаешь вирши? Пишешь песни?
И как они звучат сейчас?
Быть может, здесь земной пиит
Услышит чудом твои строки
И в новой песне воскресит
Твое посланье издалека.
Жизнь после жизни — вот вопрос.
Ответ попробуй-ка проверить.
Не надо паники и слез.
Давайте в это просто верить.

<— Точка в сердце

Тода раба —>

За мудрость, растворенную в народе, за пластику житейских поворотов евреи платят матери-природе обилием кромешных идиотов.

Игорь Губерман